Мир в данных

Это вопрос, который уже давно меня занимает. Меня очень волнует изменение климата. Но меня также очень волнуют базовые программы в сфере здравоохранения и развития в беднейших странах мира — добавки с витаминами, программы питания, антиретровирусное лечение ВИЧ и обработанные против малярии москитные сетки.

Эти два приоритета легко могут вступать в конфликт. При фиксированном бюджете помощи каждый доллар, потраченный на климатические программы, — это на один доллар меньше на всё остальное. А после крупных сокращений иностранной помощи в последние несколько лет этот бюджет уменьшается.

Долгое время у меня не было хороших данных, чтобы понять, реальна ли эта напряжённость. Но недавно кто-то указал мне на базу данных RioMarkers, которая помечает проекты помощи в зависимости от того, направлены ли они на экологические результаты в рамках Рио-де-Жанейрских конвенций (к которым относятся биоразнообразие, смягчение последствий изменения климата mitigation, адаптация к изменению климата и борьба с опустыниванием).1

Используя её, мы собрали данные о размере помощи на цели развития, направляемой на проекты, связанные с климатом, и о том, как это соотносится с помощью на другие цели.

Главная цифра такова: около одной пятой помощи на цели развития сейчас кодируется как связанная с климатом.2

Но ярлык «связанная с климатом» не так однозначен, как может показаться. Некоторые из этих проектов выглядят так, будто они были бы реализованы и без изменения климата. Разобраться, сколько именно их, важно для всех, кого волнует, на что тратится помощь, независимо от того, сосредоточены ли они на здравоохранении, развитии или климате.

Сколько иностранной помощи связано с климатом?

Помощь на цели развития бывает двух видов. Двусторонняя помощь поступает из одной страны напрямую в другую. Многосторонняя помощь имеет посредника; доноры объединяют средства с международными организациями, такими как Всемирный банк или Всемирная организация здравоохранения, которые затем сами реализуют программы.

База данных RioMarkers охватывает только двустороннюю помощь, на которую приходится около 90% мировой помощи на цели развития. На этом я и сосредоточусь.

Примечание: В этой статье «помощь» означает официальную помощь в целях развития (ODA).

В 2024 году доноры выделили около 210 млрд долларов в виде двусторонней помощи.

Около 31% этой суммы пошло на то, что не относится к конкретному проекту, например на приём беженцев в странах-донорах, административные расходы, поддержку бюджета и списание долга. Это нельзя отнести к климатическим или неклиматическим проектам; такие средства называются «нераспределяемой помощью». Это показано на графике.

Оставшиеся 69%, около 145 млрд долларов, пошли на конкретные проекты. На второй колонке это разбито на климатические и неклиматические проекты.

Около трети этого финансирования — 50 млрд долларов — было выделено на проекты, связанные с климатом, в 2024 году.

Эти проекты можно разделить на две категории. Смягчение направлено на сокращение или предотвращение выбросов парниковых газов; сюда относятся инвестиции в чистую энергетику, прекращение вырубки лесов или низкоуглеродный транспорт. Адаптация помогает странам справляться с последствиями изменения климата: защитой от наводнений, засухоустойчивыми культурами или более надёжным водоснабжением.

Главная цифра такова: около одной пятой помощи на цели развития сейчас кодируется как связанная с климатом.

Многие проекты относятся сразу к обеим категориям; они делают сообщества более устойчивыми к стихийным бедствиям и одновременно сокращают выбросы. Например, восстановление мангровых лесов может защищать побережье во время штормов, а также накапливать углерод.

На второй колонке показано распределение между проектами только по смягчению, только по адаптации и по обоим направлениям. Оно примерно равное, при этом проектов только по смягчению немного больше, чем остальных.

Если всё это сложить, то в 2024 году проекты, связанные с климатом, составляли:

• треть двусторонней проектной помощи;

• почти четверть всей двусторонней помощи (включая нераспределяемые части);

• около одной пятой всей помощи на цели развития.

Это последнее число предполагает, что многосторонняя помощь не направляется на климатические проекты, что кажется маловероятным. Так что реальная доля, вероятно, немного выше.

Как изменился объём средств, расходуемых на климатическую помощь?

Данные RioMarkers доступны с 2010 года. Тогда на проекты, связанные с климатом, в мире было выделено около 22 млрд долларов. Стоит отметить, что значительная доля — около трети — распределяемой помощи не проходила проверку на связь с климатом, так что это, вероятно, заниженная оценка.

Доля распределяемой помощи, которая не проходила проверку, существенно снизилась в начале 2010-х годов и с 2014 года остаётся ниже 10%.

К 2024 году объём помощи, связанной с климатом, вырос до 50 млрд долларов.

Это видно на графике ниже, где снова глобальная двусторонняя проектная помощь разбита на климатические и неклиматические проекты.

График: Our World in Data. CC BY 4.0. Оригинал и источники данных

Однако общая помощь на цели развития за этот период тоже увеличилась. Что, если посмотреть на долю помощи, идущей на климатические программы?

Ниже на графике видно это относительное распределение. В 2010 году около 18% шло на проекты, связанные с климатом (что, опять же, может быть занижением по причине, указанной выше). К 2024 году эта доля выросла до 34%.

Изменился и тип проектов. В 2010 году большая часть климатического финансирования направлялась на проекты по смягчению. Но со временем адаптация стала занимать более заметное место, и сегодня программы, которые включают какую-то форму адаптации, получают больше средств, чем программы, сосредоточенные только на смягчении.

График: Our World in Data. CC BY 4.0. Оригинал и источники данных

Что считается помощью, связанной с климатом?

Что на самом деле включает эта цифра 34% за 2024 год?

База данных RioMarkers кодирует проект не только как проект по смягчению или адаптации, но и как проект, для которого изменение климата является основной или второстепенной целью. Проект, где климат — главная цель, вероятно, не существовал бы в мире без изменения климата. Если же климат — второстепенная цель, проект, возможно, всё равно был бы реализован по другим причинам; климатические выгоды — это бонус.

Как видно на графике, более половины финансирования, связанного с климатом, приходится на проекты, где это лишь второстепенная цель. Всё финансирование этих проектов учитывается в полном объёме, а не только та часть, которую мы могли бы отнести к климату.

Трудно определить контрфакт, но многие из этих программ, вероятно, были бы реализованы в любом случае. Если бы мы учитывали только проекты, где климат — главная цель, доля климата в двусторонней проектной помощи снизилась бы с 34% до 13%.

График: Our World in Data. CC BY 4.0. Оригинал и источники данных

Изучая отдельные проекты в базе данных, мы начали понимать, почему провести эту границу сложно.

Япония выделила около 310 млн долларов Ираку на проект улучшения водоснабжения в Самаве, который строит устойчивую к климатическим воздействиям водную инфраструктуру в районе, подверженном засухам. В базе он помечен как проект по адаптации, где климат — главная цель. Но базовое водоснабжение в регионе, подверженном засухе, кажется одной из основных потребностей развития. Возможно, его профинансировали бы и без этого.

Франция предоставила 122 млн долларов Танзании на строительство гидроэлектростанции Kakono. Она даёт электроэнергию с низким уровнем выбросов, что очевидно связано с климатом. В базе данных климат указан как основная цель. Но доступ к энергии сам по себе является целью развития. Страны с высоким уровнем дохода финансировали проекты энергетической инфраструктуры в странах с низким и средним уровнем дохода задолго до того, как к статистике помощи добавили климатическую метку.

Наконец, Южная Корея выделила 163 млн долларов на больницу и учебный центр в Танзании. Строительство больницы и медицинских учреждений — довольно типичный проект помощи на цели развития. Но поскольку он спроектирован с учётом энергоэффективности и низкоуглеродного дизайна, он учитывается как смягчение в качестве второстепенной цели. Он не создавался для борьбы с изменением климата, но все эти 163 млн долларов засчитываются как помощь, связанная с климатом.

Есть много похожих случаев, когда трудно понять, было ли изменение климата той причиной, по которой была предоставлена помощь, или это просто ярлык, присвоенный проекту, который всё равно был бы реализован.

Что пока неясно

В идеале всё это климатическое финансирование было бы дополнительным: финансирование всего остального могло бы остаться на прежнем уровне, и появились бы новые деньги на борьбу с изменением климата. Но такой сценарий кажется маловероятным. Многие страны рассматривают климатическое финансирование как часть своих зарубежных обязательств, а не как что-то сверх них.

Это оставляет два опасения, которые тянут в противоположных направлениях.

Первое — это вытеснение: климатические проекты могут отвлекать финансирование от более традиционных. Инфраструктура чистой энергетики может вытеснять противомалярийные москитные сетки, а проекты по борьбе с вырубкой лесов — отвлекать деньги от программ питания матерей.

Второе — это переклеивание ярлыков: традиционные программы помощи с прикреплённым климатическим кодом. Страны-доноры часто обязуются финансировать климат в дополнение к своим расходам на помощь, а не вместо них. Если это просто переклеивание ярлыков, они лишь отмечают выполнение этих обязательств, не предоставляя новых денег.

Например, когда новая больница получает климатическую метку за энергоэффективность, противомалярийные сетки не теряются, но и новых климатических средств тоже не возникает.

Моё предположение — происходит и то и другое. Тот факт, что более половины климатического финансирования имеет климат как второстепенную цель, даёт некоторое подтверждение этому. Но эти данные не могут сказать нам, сколько именно происходит каждого из этих явлений.

Чтобы ответить на это, нужен был бы подробный анализ исторических проектов помощи: как они соотносятся с современными, и как изменились распределения помощи по секторам, не связанным с климатом, таким как здравоохранение, инфраструктура и гуманитарное реагирование, по мере роста доли климата.

Если кто-то захочет заняться этим, пожалуйста, сделайте это. Когда так много помощи теперь помечено климатическим ярлыком, а мировые бюджеты сокращаются, это вопрос, на который важно получить ответ.

Какие страны предоставляют и получают помощь, связанную с климатом?Ещё немного данных, которые могут помочь понять изменения в распределении помощи.

Если вы хотите глубже разобраться в этом вопросе, полезно посмотреть на данные по отдельным странам. Это позволяет увидеть, кто предоставляет помощь на проекты, связанные с климатом, и кто её получает.

Один из способов понять, насколько сильно происходит переклеивание ярлыков, — посмотреть на полную историю проектов помощи в одной или двух отдельных странах. Строились ли те же самые типы проектов — гидроэлектростанции или железнодорожные линии — в 1970-х и 1980-х годах, только без климатической метки? Или типы проектов действительно изменились?

Здесь я приведу только сводную статистику на уровне страны. Это, возможно, оставит больше вопросов, чем ответов, но я думаю, что это всё равно полезная отправная точка для дальнейшего анализа.

Ниже вы можете увидеть для ряда стран-доноров долю их помощи на цели развития, которая связана с климатом. В последние годы эта доля в Южной Корее резко выросла, иногда превышая 60% помощи, идущей на климатические проекты. В Японии она колеблется примерно от 50% до 80%. Франция тоже выделяет более 40%.

С этим контрастируют Соединённые Штаты и Канада, которые обычно направляют на такие проекты менее одной пятой.

Один из вопросов, для ответа на который нужен подробный анализ по каждому проекту, состоит в том, отражает ли это реальные различия в их портфелях помощи или же эти страны просто реже отмечают инфраструктурные проекты или проекты чистой энергетики как климатическое финансирование.

График: Our World in Data. CC BY 4.0. Оригинал и источники данных

Если посмотреть, какие страны получают помощь на проекты, связанные с климатом, то бросается в глаза, насколько многие из них — страны со средним уровнем дохода, а не самые бедные. Например, в Бразилии и Индии проекты, связанные с климатом, доминируют в расходах на помощь. Это видно на графике ниже.

Финансирование, связанное с климатом, составляет меньшую долю расходов на развитие в странах с низким уровнем дохода, но оно всё же существенно: например, в Уганде эта доля выросла почти до 50%. То же самое и на Мадагаскаре.

И снова стоит рассмотреть эти примеры на уровне отдельных проектов. Как мы видели выше, новая больница в Танзании была отнесена к климатическим проектам, потому что её построили с низкоуглеродным дизайном. Если такое часто встречается в странах с низким или нижним средним уровнем дохода, традиционные проекты в сфере здравоохранения и развития всё ещё могут преобладать, а вытеснение климатическим финансированием будет небольшим.

Это поднимает два важных вопроса. Во-первых, напряжённость между странами: сколько помощи для беднейших стран может быть вытеснено расходами на климатические проекты в странах со средним уровнем дохода? Во-вторых, напряжённость внутри одной страны: действительно ли климатические и другие проекты развития конфликтуют между собой, или те же самые проекты просто продолжают реализовываться, но уже с климатической меткой?

График: Our World in Data. CC BY 4.0. Оригинал и источники данных

Благодарности

Спасибо Рихарду Толю за то, что он указал мне на базу данных RioMarkers, без которой этот анализ был бы невозможен. Также спасибо Эдуару Матьё и Максу Розеру за редакторские замечания и предложения.

Примечания

1. Спасибо Рихарду Толю за то, что он указал мне на этот набор данных, и за его предварительный анализ.

2. Следует отметить, что эти данные далеко не идеальны. Не все страны проверяют всю свою помощь на соответствие климатическим целям; особенно это было верно в первые годы этой классификации. Например, в 2010 году 37% помощи не проходило проверку. К 2014 году эта доля непроверенной помощи упала ниже 10%, и с тех пор данные стали гораздо полнее.

   Поэтому конкретные годовые значения не вполне определённы. Но мы всё же считаем, что главные цифры — треть двусторонней помощи и около одной пятой помощи на цели развития — являются вполне надёжными оценками.

График: Our World in Data. CC BY 4.0. Оригинал и источники данных

Полный текст переведён на русский. Вёрстка адаптирована, графики сохранены с атрибуцией. Изображения уменьшены и преобразованы в WebP.

Неофициальный перевод DataWorld на русский язык с помощью ИИ. Our World in Data и авторы оригинала не проверяли и не одобряли этот перевод. Подписи внутри оригинальных графиков сохранены на языке источника.

Первоначально опубликовано: Hannah Ritchie, Pablo Arriagada — Our World in Data. Лицензия CC BY 4.0.